Финикийцы; открытие Южной Европы и побережья Северной Африки

И. П. Магидович, В. И. Магидович  "Очерки по истории географических открытий"

 

Финикия — узкая полоса восточного побережья Средиземного моря, ограниченная на востоке Ливанским хребтом. Населена она была народом, говорившим на финикийском языке: он относится к ханаанской группе северных семитских языков; в ту же группу входит и древнееврейский язык (Ханаан — древнее название Палестины и Финикии). Занимая срединное положение между Египтом и Вавилонией, Финикия политически подчинялась то той, то другой державе, а экономически была тесно связана с обеими и играла роль торгового посредника между ними. Финикийцы в древнейших текстах упоминаются как земледельческий народ. Вино и оливковое масло с незапамятных времен (как и ливанский кедр) вывозились из Финикии.

Для Египта и Вавилонии требовалось золото, цветные металлы, особенно медь и олово (для бронзовых изделий), и масса рабов. Добывая металлы, охотясь за рабами, финикийские полукупцы - полупираты уходили все дальше от родных портов. Подобно всем мореплавателям древности они никогда по собственному желанию не отдалялись от берега за пределы его видимости, никогда не плавали зимой и по ночам. Переняв от других народов новинки судостроения, они строили большие гребные суда со шпангоутами, килем и сплошной палубой, которые могли при попутном ветре ходить под парусами (финикийцы шили их из плотной пурпурной ткани). Гребцами были рабы; рабский труд применялся финикийцами в портах, в лесном хозяйстве, в морских рудниках. Финикийское общество стало рабовладельческим и все больше нуждалось в притоке новых рабов, а это еще больше усиливало стремление плавать в заморские страны. Особенно важную роль в морской торговле в период упадка крито-микенской культуры играли финикийские города-государства Сидон и Тир, оттеснившие тогда Библ.

Несмотря на выдающуюся роль финикийцев в древней морской торговле, несмотря на то, что «созданное ими буквенно-звуковое письмо вследствие его простоты и доступности вначале получило распространение у соседей финикийцев, а затем послужило исходной основой для всех последующих буквенно-звуковых систем» (В.А.Истрин), сами они оставили мало письменных известий. При раскопках в европейских странах, посещавшихся финикийцами, найдено очень мало изделий или других следов их пребывания. Однако многие античные авторы, начиная с Гомера и Гесиода, отмечали преобладающую роль финикийцев в цепи тех исторических событий, которую можно определить как ход открытия берегов и островов Европы и побережья Северо-Западной Африки.

Один из финикоманов, француз М. Берар, считает, что именно финикийцы начали и завершили исследование Средиземного моря. Противники финикоманов выдвинули ряд возражений, из коих убедительно звучит лишь одно, археологическое: исключительно редки европейские находки вещевого материала безусловно финикийского происхождения, который можно отнести хотя бы к концу II тысячелетия до н. э. в отличие от минойского (крито-микенского). Финикофобы утверждают, что многие открытия II тысячелетия до н. э. в Центральном Средиземноморье, приписываемые финикийцам, совершены минойцами.

В XII в. до н. э. северные древнегреческие племена дорийцев, завоевавшие ахейские области, Крит и другие острова Эгейского моря, сожгли и разрушили все основные центры крито-микенской культуры. Наступил длительный, почти трехвековой период упадка Греции. Тогда у финикийцев уже не было торговых конкурентов в Восточном бассейне Средиземного моря, и никто не мог помешать их продвижению на запад. Правда, там их соперниками, как предполагают некоторые историки, возможно, были некие «морские народы», грабившие Восточное Средиземноморье в XII—X вв. до н. э.: то ли предки карийцев, коренного догреческого населения юго-западного побережья Малой Азии, то ли предки этрусков, переселившиеся затем на Апеннинский полуостров. Но сторонники таких предположений пока не могут привести в их пользу выдерживающих критику доказательств.

Приоритет финикийцев в деле открытия и исследования Западного Средиземноморья с упадком Крита и Микен (начало I тысячелетия до н. э.) почти не оспаривается. Мы подчеркиваем «почти», так как существуют еще этрускоманы, особенно среди итальянских историков. Они приписывают этрускам не только открытие берегов Тирренского и Лигурийского морей и Лионского залива, что вполне допустимо, но и всего восточного и южного побережья Испании, т. е. первый выход в Атлантический океан.

Итак, не позднее чем за 15 веков до н. э. финикийцы начали посещать Крит. Продвигаясь оттуда на запад, они положили начало исторически доказанному открытию Центрального бассейна Средиземного моря. От островов Эгейского моря финикийцы перешли к южным берегам Балканского полуострова, пересекли пролив Отранто, соединяющий Ионическое море с Верхним морем (Адриатическим),, и обогнули Апулию и Калабрию. Одновременно с критянами или несколько позже они открыли гористый о. Сицилия а к югу от нее, в самом центре Средиземного моря, обнаружили и в XIII в. до н. э. колонизовали Мелиту (Мальту). Она, вероятно, стала опорным пунктом для дальнейшего проникновения финикийцев в Западное Средиземноморье. Переправившись через широкий Тунисский пролив, они двинулись на запад и проследили почти 2000 км береговой линии Северо-Западной Африки, открыв со стороны моря горную страну Атлас до Столбов Мелькарта (верховного бога города Тира) — Гибралтарского пролива; позднее греки называли его Столбами Геракла, римляне — Столбами Геркулеса, а средневековые арабы — Джебель-Тарик (искажено в Гибралтар). Выйдя к проливу, финикийцы впервые получили правильное представление о       протяженности (3700 км) Великого моря заката.

Двигаясь вдоль Средиземноморского берега Африки, они открыли устья многочисленных коротких рек, стекающих с Атласских гор, в том числе Шелифф (700 км) и Мулуя (520 км); они заходили во все небольшие заливы и бухты, тщательно намечая места для будущих поселений. Надо отдать должное этим первым исследователям: пункты выбирались настолько удачно, что многие из них впоследствии превратились в большие портовые города. На западном берегу открытого ими Тунисского залива они основали первую на Средиземноморском побережье Африки колонию Утику (около 1100 г. до н. э.). В 825 г. до н. э. близ нее заложили Карфаген, финикийский Новгород (Карт-хадашт), ставший позднее великим государством, опаснейшим соперником Рима в борьбе за господство на Средиземном море. Вскоре у Карфагена появился пригород Тунета, названный по имени финикийской царицы Луны Танит (современный г. Тунис). У самого северного мыса Африканского материка Эль-Абьяд они основали еще один пункт, выросший в крупный порт Бизерту. Далее к западу они создали цепь из 20 колоний, располагавшихся в основном на западных берегах небольших заливов или бухт, в том числе Гиппон (современный порт Аннаба), Икозиум (г. Алжир) и Руссадир (порт Мелилья). Их основание большинство историков относит к XII—X вв. до н. э.

Важнейшие финикийские и древнегреческие колонии

Вероятно, одновременно с проникновением на запад финикийцы начали обследовать и наиболее изрезанную часть африканского берега в восточном направлении, открыв крупные заливы Хаммамет, Габес (Малый Сирт) с о-вами Керкенна и Джерба и Сидра (Большой Сирт). На их берегах на протяжении 1500 км в IX—VII вв. до н. э. они основали 10 колоний. В их числе Гадрумет (ныне Сус), ставший позже важным центром Карфагена, Сабрата (Зуара), Уиат (позднее Эа, современный Триполи), где линия скал и мелей образует удобную якорную стоянку, и Лпки (Лептис-Магна, ныне Хомс); вероятно, финикийцы заложили и Сирт, расположенный в 3G0 км к востоку от Хомса. По сообщениям древнегреческих авторов, финикийцы первые вышли в Атлантический океан и на африканском побережье на рубеже XII—XI вв. до н. э. основали две колонии: Тингис (Танжер) и Лике, у устья р. Лукос, ныне г. Лараш. На открытых ими берегах Африки от залива Сидра до Ликса (более 3000 км) жили племена ливийцев, в основном охотников и скотоводов. Финикийская колонизация, способствовавшая зарождению в этих районах рабовладельческих отношений, имела главным образом экономические корни — закрепление на важнейших торговых путях и их охрана. Были, однако, и социальные причины, сформулированные римским историком I в. до н.э. Гаем Саллюстием: «...финикийцы, одни ради уменьшения населения на родине, а другие из жажды власти, возбудив плебс [простой народ] и прочих, жадных до новшеств, основали колонии на морском побережье...» Они возникали на широких береговых равнинах Ливии и Восточного Туниса, в низовьях атласских рек, на низменных равнинах Атлантического побережья Марокко. И всюду финикийцы начали выращивать привезенные с родины оливы, виноград и другие азиатские растения. Их труды не пропали даром: «новоселы» хорошо прижились и культивируются до сих пор.

Со стороны Африки финикийцы открыли Пиренейский полуостров (видимо, вторично, после критян). На его южном берегу в XI—VIII вв. до н. э. они создали три опорных пункта: Гадир («Крепость» или «Укрепление») — современный Кадис, в 30 км к югу от устья реки Гвадалквивир; колонию в вершине Кадисского залива — современная Уэльва; Малаку (Малагу), у восточного входа в Гибралтарский пролив, существующую и ныне. Вероятно, еще один пункт был основан у западного входного мыса Кадисского залива, близ современного порта Фару. Далее к западу следы финикийской колонизации обнаружены при раскопках по берегам исторической области Алгарви (у 37° с. ш., Южная Португалия), вдоль Атлантического побережья страны до 40° с. ш. и в бассейне Тежу. За 40° с. ш. вещественных доказательств пребывания финикийцев пока не найдено.

Такое раннее основание Гадира не подтверждается археологией: древнейшие находки в этом районе относятся к VII в. до н. э. Но традиция хорошо увязывается с ходом финикийской колонизации побережья Северо-Западной Африки. И вполне правдоподобно, что южный берег Пиренейского полуострова был колонизован гораздо раньше, чем африканский южнее Ликса: в Южной Испании финикийцы искали и находили важнейшие для них товары — драгоценные и цветные металлы, а Северо-Западная Африка тогда могла дать им только сельскохозяйственные продукты. Здесь, на Пиренейском полуострове, на краю известного древним света, финикийцы завязали торговые контакты с государством Таршиш (Тартесс), временами превращавшемся в их противника в борьбе за господство на морских торговых путях ,{см. гл. 5, разд. «Древние иберы»).

Спорен воцрос, как далеко на север от Гадира заходили финикийцы вдоль берегов Европы. Эти плавания были связаны с доставкой в средиземноморские страны олова, а земли, где финикийцы его добывали, назывались Касситеридами («Оловянными») островами. Но где ж искать? И были ли Касситериды действительно островами, а не полуостровом? .Большинство историков отождествляет их с Британскими о-вами, так как в Корнуолле имеются древние оловянные рудники, эксплуатировавшиеся за много веков до римского владычества. Но некоторые авторы указывают на наличие близких к Гадиру оловянных месторождений, например на северо-западе Испании (в Галисии), где берег сильно расчленен и небольшие полуострова легко принять за острова.

Так или иначе, финикийцы, несомненно, открыли весь (около 1000 км) западный берег Пиренейского полуострова и заходили в устья всex значительных пиренейских рек, несущих свои воды в Атлантический океан: в Апас (Гвадиана) в обширный эстуарий реки Таг (Тежу, Тахо), .где позднее возник г. Олисипо (теперь Лижбоа, или Лиссабон); в Мунда (Мондегу); в Дурий (Дору, Дуэро), в устье которого при римлянах стала известна гавань Кале-Порт (теперь Порту); в Миний (Миньо). Вероятно, финикийцы ознакомились и с берегами Бискайского залива на протяжении почти 1500 км — гористыми на юге (Кантабрийские горы) и низменными на востоке — вплоть до полуострова Бретань. На южном гористом берегу Пиренейского полуострова (Кордильера Бетика) не позднее конца VIII в. до н. э., кроме Малаки, они основали еще два пункта и, продвинувшись, вероятно, до мыса Нао, достигли Питиузских и Балеарских островов. Это могло быть выполнено, впрочем, и с одного из основных опорных пунктов на африканском побережье. Сардиния, видимо, была обнаружена именно с юга; в VIII—VII вв. до н. э. на ее южном берегу они основали пять колоний, в том числе Кальяри и Нора.

Основной деятельностью финикийцев, как уже отмечалось, была морская торговля. Но в поисках новых диковинных товаров, а также золота, слоновой кости и экзотических зверей они проникали от опорных пунктов на северных берегах Африки в глубинные районы Сахары и, вероятно, даже к реке Нигер, используя древние караванные пути и нанимая местных проводников. На севере финикийцы не быки первопроходцами: дорогу на юг через всю Сахару не ранее 1000 г. до н. э. открыли, освоили и обозначили наскальными рисунками выходцы с о. Крит (см. гл. 5, разд. «Ахейцы»). Не исключено, что финикийские купцы достигали Нигера и от Атлантического побережья, т. е. стали первооткрывателями Высокого Атласа, самой западной и наиболее приподнятой (до 4165 м) горной цепи в системе Атласских гор, а также в западной части великой пустыни Сахара.

В конце VIII в. до н. э. финикийские города-метрополии были захвачены Ассирией и колониям «пришлось» проводить самостоятельную политику. Вскоре выяснилось, что оставленные «без присмотра» опорные пункты жизнеспособны, достаточно сильны в могут не только удержать все, что они имели, но и продолжать начатое из метрополий. На низменном Атлантическом побережье Африки финикийцы из Гадеса основали несколько новых поселений (в том числе Саде, современный Рабат), протянувшихся на юг почти на 700 км: самый удаленный пункт Могадор, у 31°30' с. ш. (ныне порт Эс-Сувейря), основан в 600 г. до н. э.

Уже упоминавшиеся Эа, Сабрата и Лептис-Магна позже нареченные греками Триполис («Три города»), став самостоятельными, создали союз, и их общие владения получили название Триполитании. В VII в. до н. э. в качестве контрмеры против активности греков и тартессиев возникло несколько таких союзов (объединений). Господствующее положение среди них занял Карфаген, который и середине VII в. до н. э. превратился в крупную державу, подчинившую себе все бывшие финикийские колонии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: