СУДЬБА ПОЭТА

 Сергей Марков "Вечные следы" 

 

   Это произошло в станице Большой Алматинской на окраине старого города Верного, в доме казачьей вдовы Надежды Чукреевой. Дом находился на Пригородной улице и значился под номером 39.

   Иван Куратов, истощенный застарелой лихорадкой, полученной им во время поездки в Кульджу, заболел неизлечимым недугом тружеников и бедных людей; чахотка постепенно сводила его в гроб.

   Осенью 1875 года он слег. 17 ноября к Ивану Алексеевичу пришел его друг, Василий Иванович Чистопольский. Куратов пригласил гостя пообедать вместе, но за столом у поэта вдруг хлынула горлом кровь. Чистопольский бросился за лекарем, обошел весь Верный, но врача так и не привел. К вечеру Иван Куратов умер.

   Я заглянул в свой архив для того, чтобы поделиться с читателями некоторыми новыми сведениями о замечательном поэте и просветителе народа коми, о его жизни в Верном.

   Но приведу сначала некоторые данные из биографии поэта.

   Иван Алексеевич Куратов родился в 1839 году в глухом углу Вологодской губернии, в селе Кибра, где отец его был приходским пономарем.

   Детство и юность будущего зырянского просветителя проходили в горькой нужде. Подросток пришел босиком в городок Яренск, где поступил в церковноприходскую школу. Закончив ее, Иван Куратов стал учиться в Вологодской семинарии. Юноша полюбил произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя. Он изучил латынь, древнегреческий, французский и немецкий языки.

   В 1857 году И. А. Куратов написал первые свои стихи на родном для него языке. Занявшись исследованием устного творчества народа коми, когда служил «младшим учителем» в Устьсысольске (теперь — Сыктывкар, столица Коми АССР), он напечатал в «Вологодских губернских ведомостях» свой первый труд — очерк о зырянском языке.

   «По оригинальности содержания зырянский язык есть один из замечательнейших языков Европы», — писал он.

   Томясь в глухом захолустье, Иван Куратов писал обличительные стихи о нравах устьсысольского «общества». Оно, разумеется, не простило поэту его выступлений. «Младший учитель» совершенно неожиданно был «определен» в военно-судебные чинов: ники и в 1865 году отправлен в Казань, в школу полковых аудиторов.

   Там Иван Куратов прожил около года, после чего был назначен на службу в Семипалатинск. И удивительное совпадение: его причислили к тому самому 7-му Сибирскому линейному батальону, в котором всего несколько лет назад находился Федор Достоевский. Куратов встречался с людьми, близко знавшими автора «Бедных людей».

   28 декабря 1867 года И. А. Куратов прибыл в Верный. Три года подряд он прослужил аудитором 10-го Туркестанского линейного батальона, затем стал письмоводителем различных учреждений Семиреченской области и Верненского уезда. Лишь под конец жизни Куратов «дослужился» до звания младшего чиновника особых поручений при особе семиреченского губернатора. Несмотря на столь громкий титул, поэт был всего-навсего канцеляристом военного суда в Верном.

   Жизнь Ивана Куратова проходила в долгих, утомительных, а подчас и опасных разъездах по краю. Ему приходилось расследовать уголовные дела, изобличать барантачей, грабителей, растратчиков, вскрывать злоупотребления местных чиновников, бороться с произволом и взяточничеством. Лепсинск, Копал, Токмак, Усек, Борохудзир — вот далеко не полный список городов и местностей, посещенных поэтом за время его службы в Семиречье.

   В 1871 году И. А. Куратов прожил несколько месяцев в Кульдже, в Западном Китае. В глинобитных стенах города он написал одно из своих стихотворений. До нас дошли свидетельства, что поэт изучал китайский язык, собирал восточные рукописи. Часть их попала впоследствии к брату писателя — Вонифатию Куратову и до 1912 года хранилась в библиотеке Троицко-Печерской школы.

   Верненский военный аудитор неустанно работал над переводами. Он перевел на язык коми творения Горация, Анакреона, Гёте, Пушкина, Байрона, Лермонтова, Шиллера, Вольтера, Беранже, переводил, сербские песни, собирал казахские сказки.

   В произведениях Куратова упомянуты не менее десяти различных народов России — от тунгусов (эвенков) до жителей казахских степей. Поэт изучал языки северных и приволжских народностей, исследовал древний санскрит.

   В 1874 году Иван Куратов во второй раз посетил Кульджу, проехав туда со стороны Борохудзира и Хоргоса.

   Архивы открыли нам одну из причин безвременной смерти поэта. Оказывается, что еще во время первого посещения Кульджи в 1871 году он заболел тропической лихорадкой, не сумел избавиться от нее и окончательно подорвал свои силы.

   Когда к Куратову подкралась чахотка, на его долю выпало вести сложное и запутанное следственное «Дело Эмана и Гревеница».

   Штабс-капитан Эман был отважным и исполнительным офицером. В свое время он сопровождал великого русского художника В. В. Верещагина во время его поездки по Западному Китаю. После многих приключений, схваток с тиграми и встреч с грабителями на больших дорогах Эман и Верещагин благополучно закончили поход. С тех пор прошло года три…

   Однажды Эман проезжал по реке Усёк неподалеку от русского укрепления Борохудзир. Там на него напали разбойники, рыскавшие в поисках добычи между Алтын-Эмелем и Усёком.

   Для расследования этого дела на место был послан верненский судья барон Гревениц. Вскоре Иван Куратов узнал, что барон обвинил в ограблении Эмана людей, к делу совершенно непричастных, а подлинных преступников постарался спасти от суда. Куратов добился того, чтобы ему было поручено новое следствие. Летом 1874 года он двинулся в укрепление Борохудзир.

   Следственное «дело» об Эмане и похождениях неправедного судьи Гревеница, переданное Куратову, насчитывало около 1500 листов!

   Тяжелобольной поэт сделал все от него зависящее, чтобы не допустить осуждения ложно обвиненных людей. И. А. Куратов установил, что Гревениц действительно взял под стражу нескольких жителей Борохудзира, попавшихся под его крутую руку, а подлинных грабителей отпустил с миром, хотя заранее знал, что оклеветанных им людей ожидает военный суд.

   Тогда барон пошел на все, чтобы избежать ответственности и опорочить своего обличителя — Ивана Куратова. Гревениц делал отводы, писал кляузы, старался запутать следствие, отказывался отвечать на вопросы, заданные Куратовым.

   Неподкупный следователь не знал покоя. Ради того, чтобы спасти ложно обвиненных людей, Куратов, по существу, поставил на карту собственную жизнь. Он недоедал, недосыпал, бросил лечение, собирая новые и новые неопровержимые доказательства преступлений продажного верненского барона.

   Семиреченское областное правление было вынуждено признать всю справедливость тяжких улик, сочло отводы барона не заслуживающими никакого внимания и предписало И. А. Куратову довести до конца следствие по делу Гревеница. О «громком деле» Гревеница узнали в Ташкенте, и от Куратова стали требовать доклада об итогах следствия. И хотя поэт был в то время уже тяжело болен, он поехал в Ташкент.

   Возвратившись оттуда в августе 1875 года, И. А. Куратов слег в постель и уже не выходил из дома Надежды Чукреевой. Осенью наступила развязка…

   Перед смертью Куратов успел составить завещание. Душеприказчиком его был Василий Чистопольский. Он отослал братьям поэта — Николаю и Афанасию — на их северную родину часть рукописей Ивана Алексеевича. Пожитки же Куратова были оценены… в два рубля серебром.

   Все творческое богатство поэта-самородка увидело свет лишь в 1932 году, когда было издано собрание сочинений И. А. Куратова на языке народа коми. Через семь лет после этого земляк поэта — вологжанин Иван Молчанов издал русские переводы стихов Куратова, к которым была приложена краткая биография этого замечательного человека.

   Документы, найденные в архивах, пролили новый свет на историю пребывания Ивана Куратова в Верном. Так были обнаружены послужной список устьсысольского изгнанника, дополнения к этому списку, красноречивое «Дело об имуществе, оставшемся после смерти чиновника особых поручений Ивана Куратова» и переписка верненских канцелярий о героической борьбе этого честного человека с чиновным разбойником бароном Гревеницем.

   Нам думается, что в архивах еще предстоят счастливые находки. Они помогут исследователям более подробно осветить жизнь сына народа коми, заброшенного судьбой в предгорья Алатау.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: